korysai279
глаза боятся, а ручки вот они
сгребла в одно место, что писала на Однострочники :) а не так мало оказалось

2-05 Мацунага. Внезапное пробуждение совести и странные желания

- Нет! – плакал Хисахидэ. – Как я смогу!
Десятки взоров были с надеждой обращены к закрытым сёдзи. Десятки сердец ждали решения – пожертвует ли даймё любимой вещью, чтобы спасти своих людей, что неминуемо погибнут при штурме, и дать им время на отступление и перегруппировку, что единственно давало шанс на победу в схватке с Одой.
- Как я смогу отдать тебя в чужие руки!
Ночь взорвалась огнями похлеще тысячи фейерверков. Потрясенные, смотрели воины Нобунаги, как взлетел на воздух осаждаемый замок – с чайником Хирагумо, с Мацунагой, с бесценными коллекциями, со всеми мужчинами и женщинами, что были в нем.

Совесть, пробудившаяся в Мацунаге, оказалась не менее разрушительна, чем все остальное в его характере.

2-06 Катакура Кодзюро. Мимолётность бытия

С тех пор, как у Катакуры Кодзюро появился воспитанник, он в полной мере смог оценить мимолётность бытия.

Мимо него постоянно что-то летало.

Юный дракон был неугомонен: игрушки, подушки, плошки с недоеденным рисом. Лук-порей, вырванный у Кодзюро на огороде. Деревянная лошадка, подаренная на трехлетие. Первый противник по спаррингу.
Дальше – больше. Свистели в воздухе драконьи когти. Летали – кучей – кони, люди. Проносились отвергнутые невесты.
Кодзюро взирал на это философски и выучился мастерски уклоняться.

Когда мимо с завидным постоянством начал пролетать Юкимура, посланный вдаль метким драконьим кулаком, Кодзюро впервые подумал – а ведь мальчик-то вырос.

А бытие все летело мимо.

Все быстрее.

Все мимолётнее.


4-03 Сарутоби, Касуга. "Объясни мне, как "они" не выпадают из такого выреза?!"

см. Кокосы и Касуга

4-10 Кто-то голый, бегающий по горящему полю конопли. Незримое присутствие Мацунаги - SPECIAL - Конопля/невыполненные заявки 4-го круга

(4-01. "Лето закончилось слишком быстро". Датэ, Катакура.)

Лето в тот год дождливым оказалось. А под дождем сражаться, ну никакого удовольствия: и доспех ржавеет, и за шиворот течет. Даже драконов конь-байк, и тот поскрипывать начал, сколько Масамунэ его смазкой ни поил; а на скрипучем коне какой форс ездить? так, словно на детской качалке качаешься. На огороде – и там толком не взошло ничего. Только и оставалось – сидеть с верным Кодзюро, попивать сакэ, да на дождь в окно любоваться. Глазом моргнуть не успели – пролетело лето, будто его и не было!
Тут Дракон закручинился. Шит, говорит, Кодзюро! А если и следующее лето такое будет?!

(4-02. Датэ, Кодзюро. Масамунэ предлагает Катакуре сажать коноплю. Н+)

Тут задумался Кодзюро, а потом говорит:
- Слыхал я, что есть такое растение, которое как раз в таких случаях помогает. Зовется оно конопля, и, как говорят, при скуке, бездействии и осенней депрессии есть первое средство…
- Шит, Кодзюро! За чем дело стало? Го он, летс пати!

(4-04. Конь Датэ Масамунэ. Жаловаться на жизнь в такой тяжёлой экипировке. Н+)

Скоро ли сказка сказывается, долго ли дело делается - а вырастил Кодзюро рассаду и выставил ее на поле. А дух с нее такой – кони падают! Думал-думал Дракон, а делать нечего – пришлось своего коня запрячь и на нем поле вспахать. Конь после того, правда, разговаривать стал. Человеческим голосом. А так как характер у него прескверный был, то все на жизнь жаловался, конский профсоюз создать угрожал и бензину требовал. Ну, его после конопли только с бензину вставляло. Зато уж как хлебнет глоточек – ему все моря по колено, пусти хоть на танки – всех затопчет!
Вот так вот, нет худа без добра.

(4-05. Ицки, Датэ, Кодзюро. Юмор. Дурацкая ленточка в волосах)

Тут как раз подошло время коноплю прополоть. Но не даймёвское это дело – коноплю пропалывать! Почесал Датэ в затылке – и позвал Ицки. Той, конечно, не хотелось вместе со своим полем еще и датэву коноплю пропалывать, да делать нечего.

Вот, значит, сидят Дракон с Кодзюро на обочине, сакэ попивают, а народ – народ в поле работает. Красота. Благодать.

А Ицки даже песенку себе сочинила, чтобы, значит, работать бодрее. Вот дергает она сорняки она и поет:

Конопля! Конопля!
Конопляные поля!

Конопля! Конопля!
Колосится конопля!

Пока Датэ у руля –
В стране будет конопля!


Кодзюро, правда, против последнего куплета шибко возражал, мол, Датэ – не гайдзинский лидер, помешанный на монокультуре, а конопля не кукуруза, - да только кто ж его послушает? Народные песни, они народные и есть.

А Ицки, хоть ей и не хотелось коноплю-то пропалывать, все ж девушка добросовестная была. Который кустик поникнет, так она его ленточкой подвяжет. Ну, не было у нее с собой веревочки.

Вот вышел Дракон посмотреть, как там работа движется. Видит: что такое! все поле в дурацких ленточках! Во, думает, конопля-то уродилась – еще не созрела, а уже как торкает!

(4-06. Тесокабе/Датэ, мучительное ожидание неизбежного. Без юмора, пожалуйста)

А тем летом к Датэ как раз обещался Тесокабэ приехать. Адмирал, конечно, душа-человек, только все ж таки пират. Думал-думал Датэ, как от него коноплю оберечь – сделал на поле пугало, и Бунсити сотоварищи поставил вокруг для охраны. Вот, значит, посередь поля пугало торчит, по углам – четверо Датэ-гун. Красота. Благодать.

А караулили они хорошо – ни враг ни подойдет, ни зверь ни прошмыгнет. Разве пролетит иной раз Хонда Тадакацу, – но и тот всегда старался левее брать. Потому как в первый раз, когда Хонда над полем пролетел, Иэясу после битый час с пустой птичьей клеткой беседовал - удивлялся все, и чего это канарейка не поет?

Одно плохо: так и не приплыл тем летом Адмирал в Осю.

(4-07. Хитрый Мацунага/все, поджечь поле конопли и веселиться!)

Так вот. Как сказано, пугало всех ворон отпугивало, но, как оказалось, всех да не всех: повадился летать над полем Фума Котаро. И хотя вреда от него никакого не было, Датэ-гун тут, понятно, переполошились – потому как если Фума над полем, то это примета что ни на есть дурная. И точно: дня не прошло, появился на поле Мацунага Хисахидэ. И стал Хисахидэ как-то эдак по полю похаживать, коноплю пальцами оглаживать, да под нос себе бухтеть, мол, это ж какая хорошая конопля-то у соседа уродилась, прям скажем – коллекционная…
Услыхал про то Дракон, мигом на поле примчался. Что, говорит, соседушка – конопли тебе моей захотелось, а, может, тебе еще когти с доспехом в придачу подарить? Ками с ними, с когтями, отвечает Мацунага миролюбиво, а вот от мешка конопли твоей я бы не отказался, подари, коли только что обещал. Тут Дракон в грудь воздуха набирать стал, чтобы ответить – а пока он это делал, Кодзюро его за рукав потянул и глазами кажет: коллекционер-то руки в коноплю сунул и щепотью сложил, вот-вот щелкнет – а погода-то тихая, конопля сухая, одной искры хватит, чтобы все поле полыхнуло… Тут Дракон позеленел, зубами заскрипел – а деваться некуда.
- Шит, - говорит, - забирай свой мешок и убирайся! И помяни мое слово – если только с моей коноплей что случится, я тебя самого тут прикопаю, андэстэнд?
Так и разошлись.

(4-08. Мицухиде Акети. Множество обликов и долгие разговоры с ними. Отдельное спасибо за атмосферу безумия)

Вот выросла, значит, конопля, пришло время косить. Позвал Катакура Ицки. Закручинилась Ицки – ей свое поле убирать, а тут еще конопля!
А у нее в ту пору Ранмару гостил. Вот Ранмару и говорит – давай мы Мицухиде косить позовем! у него и косы имеются. А мы ему четверть скошенного в награду пообещаем. Да не согласится он, говорит Ицки. Ты что, говорит Ранмару – за коноплю-то?!

И правда. Согласился Мицухидэ. Переоделся для маскировки Ханбеем, подождал, пока ночь настанет, чтобы не жарко было, и луна взойдет, чтобы светло – и пошел косить.
Вот, значит, луна светит, Мицухидэ косит, по углам поля Бунсити сотоварищи храпят. Красота. Благодать.

И тут просыпается Магобэй и слышит – вжик! вжик! Глядь – что такое! У них на поле - Смерть с косой! Кинулся остальных будить: смотрите, говорит, что делается.
Бунсити поглядел и говорит:
– Да какая Смерть, это Ханбей! Вон, видишь – и стринги на физиономии.
Подошел и дубинкой того по голове – бац! А Смерть ойкнула, пошатнулась, выпрямилась – и дальше косит. Тут уж и остальные не выдержали, похватались за оружие и давай в нее чем попало тыкать. А Смерть взвизгивает, кровью обливается, от мечей уклоняется, через копья перепрыгивает – и дальше косит. Измучились Датэ-гун, а все без толку.
А Магобэй снова свое гнет:
- Вот видите – точно Смерть это! А Ханбеем она для маскировки прикинулась!
Ну что тут делать? Плюнули, разошлись по своим углам – и подожгли поле с четырех концов!
Вот косит Мицухидэ, а поле горит. Огонь все ближе подбирается, уже на Мицухиде и одежда тлеет, и волосы дымятся.
Во, думает Акэти, - ядреная конопля уродилась, как торкает-то! А косить-то надо…

Вышел утром Дракон посмотреть, как там конопля – да как увидел пепелище, так с тоски и грохнулся наземь бездыханный.

(4-09. Похороны Масамунэ. Прочувствованные речи остальных героев, а также фанатов. Зачем это понадобилось самому Дракону - на усмотрение автора)

Санада Юкимура первым в Осю примчался. Вот, говорит, враг мой любимый, как же я без вас теперь буду? – и бух Датэ на грудь. Вы, говорит, Катакура-доно, извините Наставника, не будет его на похоронах! Я весной той травкой, что господин Дракон мне прислал (а Датэ и впрямь тогда с Юкимурой рассадой поделился – а вдруг в Каи тоже лето дождливым будет?) Кванакадзиму засеял, - так они с Кенсином как три месяца назад туда заехали, так и не выехали до сих пор!

А тут и Пират подоспел. Он в тот раз за Миямото Мусаси заезжал, потому и задержался; а тот с самой Сацумы прибыл – посмотреть, значит, у кого конопля длиннее. Миямото как пепелище увидел – все, бля, поделились опытом! – говорит. И ящик с кокосовкой об землю – шварк!

Мацунага тоже заехал – так, по-соседски. Поле сожженное увидел – аж перекосился весь. Но виду не понял: сочувствую, говорит, вам, Катакура-доно, это ж как тяжко – враз и хозяина потерять, и коноплю. А похороны вы знатные устроили, всем бы такие, и гроб у мальчика знатный, коллекционный, прямо скажем, гроб… (А дело в том, что любил господин Дракон все гайдзинское, вот и похоронить себя велел на гайдзинский манер). Катакура намек понял, ночью к коллекционеру пробрался : давайте, говорит, вы нам тот мешок конопли вернете, – а я так и быть хозяина в чем другом похороню. Только вот вы прежде, чем гроб брать, примерили бы, а то вдруг не в пору. Пойдемте, говорит, тело господина Дракона из гроба вынем.

Вынули они тело Датэ из гроба и отнесли на веранду. А там на холодке отлежался Дракон, пришел в себя, глаза открыл – что такое, отрубился он как есть на конопляном поле, и вдруг уже дома, да еще гостей полный двор! Вот, думает, конопля-то какая – уже и сгорела, а все равно как торкает!

Тут как раз Кодзюро подошел. Не волнуйтесь, говорит, Масамунэ-доно, все идет по плану – я коллекционера в ваш гроб заколотил, вы ж его обещали, коль что случится с коноплей, под полем закопать. А теперь не будет ли вам лучше до конца похорон затаиться, чтобы интригу не попалить и гостям праздник не портить. Подумал-подумал Дракон, согласился с Правым глазом и ушел по-тихому к себе за спинами гостей.

И только один его заметил: то ли ухо шаги знакомые различило, то ли сердце подсказало, – поднял глаза Санада Юкимура, увидел Дракона, палочки для риса из рук выронил.
- Масамунэ-доно! – кричит. – Там Масамунэ-доно!

Тут Тесокабе с Мусаси выдохнули, по плечам его захлопали: эх, до чего ядреная конопля-то! Вот и Тигренка пробрало!

(4-10. Кто-то голый, бегающий по горящему полю конопли. Незримое присутствие Мацунаги)

Ну, потом Дракон, конечно, вернулся, после похорон-то. Все обрадовались страшно, переоделись, налили по новой за его здоровье – и дальше пировать уселись, благо повод есть. Красота. Благодать.
И тут видят: бегает кто-то голый по сгоревшему полю. Что такое! Глаза протерли – не, не помогло, все равно бегает! Вот, думают, конопля-то забористая - и сгорела уже, а торкает, и, ведь что главное, всех же одновременно!
Только Датэ промолчал – смекнул он, что это просто Мацунага выкопался. А они же в Осю не звери – выкопался, и ладно, и пусть его идет на все четыре стороны. Главное, что Датэ слово свое даймёвское сдержал. А Мацунага – ну вы же знаете Мацунагу, он и не из таких дел выкапывался.

Тут стали соседи Дракона просить, чтобы он, значит, семенами поделился, – а то ведь такую коноплю просто грех в одиночку растить. Приуныл Датэ – шит, говорит, Кодзюро, что делать-то будем, у нас даже на семена не осталось! И Кодзюро приуныл – потому как он коллекционера слишком быстро в гроб заколотил, так что тот мешок с коноплей в Осю вернуть не успел.

И тут Ицки – глазками хлоп-хлоп. Ч’во за проблемы, говорит. У нас возьмете! У нас вся деревня выращивает.

И тут, конечно, все ее кинулись обнимать и поздравлять, и говорить, какая она девочка хозяйственная да расторопная. А что вы хотели? Так ведь, от века все на народе держится, на его смекалке да предусмотрительности. Потому как народ – он народ и есть. Даже в Осю.
Ведь Ицки-то с датэва поля конопли поперла, еще когда пропалывала. Зачем, спрашивается, она тогда на все лучшие кусты ленточки повязала?


Ну, тут и сказке конец. А кто слушал – тот теперь знает, где коноплю взять!

5-09 Саске. Другие персонажи. "Помогать" писать любовное письмо. Желательно в стиле "Троих из Простоквашино"

- …И еще Богу Войны напиши, - закончил старый Тигр. – Ну, как обычно.
Саскэ едва удержался, чтобы не состроить невинные глаза и спросить «А как обычно?», потому что вопрос о приглашении на Каванакадзиму был вовсе не так однозначен. Но промолчал.

«Я, Тигр из Кай, приветствую Бога Войны из Этиго». Слова не шли Саскэ на ум. «Данна! – окликнул он пробегавшего мимо Санаду. – Что бы вы написали любимому врагу, если бы надо было пригласить его на поединок?» У Юкимуры тут же встал перед глазами Дракон, он отобрал у шиноби бумагу и принялся с жаром строчить; а случившийся тут же Маэда Кейдзи, по привычке совавшийся во все чужие дела, придумал эффектное завершение.

«Я, Тигр из Кай, приветствую Бога Войны из Этиго. Душа моя пылает, когда я думаю о тебе, и сердцем я ничего не желаю так, как сойтись с тобой в схватке. А после поединка организуем всем сакэ и девочек.» - Саскэ кончил читать, и он, Санада и Кейдзи уставились на Сингена в ожидании одобрения.
- Неплохо. – Кивнул Такэда. - Только про сакэ это вы зря – знаю я, сколько Кенсин может выпить!

А между тем рядом, спрятавшись в корнях большого дерева, совсем неслышно плакала Ицки. Только ее не пригласили играть в веселую игру с письмом, только ее! А ведь она женщина, а кому, как не женщине, лучше всех знать, что в таких случаях писать?
- Ты что здесь делаешь, девочка? – из-за слез Ицки не заметила, как приблизился Тигр, и теперь его большая тень накрыла ее целиком. - Выходи, не обижу.
Ицки шмыгнула носом и рассказала присевшему рядом Сингену свою обиду. Он выслушал ее – внимательно, как взрослую.
- И как же, по-твоему, надо писать письма, юная госпожа?
Ицки удивленно хлопнула глазами.
- Нада писать просто приижай и все.

Это была хорошая мысль, думал Такэда, удовлетворенно наблюдая, как по верхушкам сосен Касуга вдохновенно гоняет Саскэ. По крайней мере на некоторое время Уэсуги будет избавлен от ее опеки. «Сакэ и девочки!» - доносились до него разъяренные вопли. – «Сакэ и девочки, да?!» - «А я-то тут причем?!» - оправдывался Сарутоби и уходил, петляя по заячьи.

Сгущались сумерки. Во дворе Кенсин неторопливо расседлывал свою белую лошадь.
- Вот. – сказал он. – Я приехал.

6-03 Сетоути. Зима. Внезапно Фугаку вмерзает в лед. Жутко злой Моточика и ехидничающий Мори

- Мори, блять! - бесновался Адмирал, глядя, как прямо перед носом вмерзшей в лёд Фугаку армия Мотонари раскатывает на коньках. - Тебе здесь что - Сочи?!!

8-15 Такеда Синген. Узнать, что Уэсуги Кенсин ведет дневник. Посылать Саске копировать записи и читать украдкой. Обнаружит это Кенсин (или Касуга) или нет - на усмотрение автора

см. Женщины из Этиго

8-25 Сарутоби Саске, Кодзюро. У вас товар, у нас купец! Синген решил, что самым достойным противником для Юкимуры станет Масамунэ и тайно отрядил Саске в Осю - уговаривать и договариваться с главстратегом клана Дате про организацию "чисто случайной" встречи-столкновении. Нахваливать данну, доказывать, что тот достоин поединка с Масамунэ и т.д.

Саске перелистнул очередную страницу, отдул с лица челку и хлебнул прямо из горла. Было уже не до формальностей. Составить официальный контракт для поединка данны с подопечным Кодзюро оказалось изматывающей работой, и они сидели уже много часов кряду.
- Следующий пункт... Пункт семь: компенсация неучаствующим сторонам.
Стоило только слуху о предстоящем поединке Тигренка и Дракона просочиться за стены Осю, как другие претенденты подняли шум насчет того, что они были в очереди первыми; а поскольку Дракону набить мор... предложить поединок хотели все, а Тигренку - многие, то дело грозило нешуточным скандалом.
- Пункт семь-один. Клану Ода в лице любого из представителей по окончании поединка предоставляется эксклюзивное и преимущественное право сразиться с победителем. Буде таковых окажется двое, представитель клана может сразиться с любым по выбору или с обоими - одновременно либо поочередно...
Саске и Кодзюро переглянулись. Напрашивался вопрос - а если так случится, что после поединка вообще никого не останется в живых? Тогда Ода не получит компенсации... а что случается, когда Ода не получает компенсации, всем хорошо известно. "Замнем для ясности", прочли бравые крючкотворы в глазах друг друга и вернулись к бумаге.
- Пункт семь-два. Мори Мотонари и его людям по окончании поединка предоставляется внеочередное и единоличное право забрать в качестве трофеев все оружие, доспехи, конскую упряжь, а также другие гад... что за слово, Кодзюро-сан?
- Гаджеты.
- ...другие гаджеты, которые останутся на поле боя. Пункт семь-три. Токугава Иэясу имеет преимущественное право выбрать из воинов, сопровождающих сражающиеся стороны, каждого десятого на свое усмотрение, чтобы пополнить свое войско... Десятую часть?! ему не жирно будет?
- По мне это лучше, чем слушать его речи. Потом, ты же знаешь тщательность его отбора - пока отберет двоих, остальные разбегутся.
- Убедили, Кодзюро-сан. Пункт семь-четыре. Госпожа Ицки имеет преимущественное и монопольное право на места в первом ряду для себя и троих спутников и полное обеспечение конфетами за счет организующей стороны. Пункт семь-пять. Адмирал Тесокабе Моточика имеет преимущественное и единоличное право открыть букмекерскую контору для принятия ставок на результат поединка с правом выплаты выигрыша и присвоения себе всего последующего дохода - при условии, что десять процентов отходят в пользу Сацумы. Пф... таки отдадим им пятнадцать, Кодзюро. Дед был согласен на десять, но Мусаси уперся - а у нас и без него хлопот полон рот.
- Договаривались на десять, Сарутоби-сан, оставим десять. Кто будет недоволен - пусть сам с Тесокабе разбирается... Кто у нас следующий?
- Пункт семь-пять. Заби... придется дать ему речь толкнуть перед поединком?
- А куда деваться, Сарутоби-сан?
- Ага... семь-пять... Заби... культурно-просветительская программа...
Шелестели страницы, пустели кувшинчики с сакэ.
- Уфф... неужели все, Кодзюро-сан?
Стратег из Осю улыбнулся.
- Похоже на то. У нас и осталось-то из неучаствующих - Кенсин да Маэды... Может быть, посадим их в первый ряд, Сарутоби-сан?
- Давай в первый ряд! - великодушно согласился Саске. - Рядом с Ицки! У Мацу наверняка целый короб еды с собой будет, заодно и ребенка покормит!
Кодзюро кивнул и вписал в контракт последние строки. Они с Саске тоже планировали в первый ряд.

8-29 Такеда Синген, Уэсуги Кенсин. Два великих старперца глубоко возмущены, что их традиционный бой на Каванакадзиме был прерван "выскочкой из Осю". Рассуждения на тему: "о времена, о нравы", "куда катится этот мир", "в наше время молодёжь не была такой наглой" и т. д.

Последнее кайское предупреждение

- Сюда снова кто-то идет, Тигр из Кай. - Кенсин отпрыгнул и разорвал дистанцию.
- Повадились, - хмыкнул Синген и опустил топор. - Медом им здесь, что ли, намазано?!
- В наши времена никто не позволял себе прервать чужого поединка. - голос Кенсина, вкладывающего меч в ножны, был печален. - А мы ведь предупреждали их, Тигр из Кай.
Вокруг Каванакадзимы были заранее расставлены таблички, на которых собственной рукой Кенсина было начертано "Памятник культуры. Вход по туристической визе". Но разве это когда-нибудь останавливало владыку Осю? Вот и сейчас не остановило.
- Предупреждали. - Старый Тигр достал из-за пояса чайные чашечки. - Только кто нынче прислушивается к предупреждениям старших, Бог Войны?
За табличками, написанными Кенсином, вторым кругом шли белые стяги, где рукой Сингена было выведено "Частная собственность. Держись подальше!". Но разве и это могло остановить владыку Осю? Вот и сейчас не остановило.

Масамунэ ехал вперед, явно кого-то высматривая.
- Смотрите, Масамунэ-доно, - сказал Кодзюро, - вот там не Юкимура-доно ли?
Масамунэ взглянул.
На краю поля кто-то в красном бегал, орал и беспорядочно размахивал руками.
- Точняк! - обрадовался Дракон из Осю. - Юкимура!

- Плохие времена настали, Тигр из Кай. - Кенсин разлил чай.
И прикрыл руками уши.
Потому что за флагами, подписанными Сингеном, третьим кругом Каванакадзиму окружало минное поле.
Потому-то и бегал там Юкимура, пытаясь предупредить Масамунэ, чтобы он за таблички не заходил, за буйки не заплывал, и вообще - не влезал, убьет. Но ветер относил его слова, а чтение по губам в число достоинств владыки Осю не входило.
Шарахнуло.
Кенсин с болью взирал, как пепел и ошметья трупов уродуют окружающий пейзаж.
Небо разрезал горестный вопль Юкимуры.
- Бедный тигренок, - сказал Кенсин опечалено. - Опять остался без противника.
- Погрешности боя. - Синген отхлебнул чаю. - Не печалься, Бог войны - завтра еще кто-нибудь припрется. Покуда этот дуралей не научится, наконец, РАЗБИВАТЬ ВРАГА ДО ТОГО, КАК ОН ДОЙДЕТ СЮДА, НА КАВАНАКАДЗИМУ! - Тигр яростно сверкнул глазами, потом примолк, качнул в руках чашку. - Будем здоровы, Бог войны.
- Будем здоровы, Тигр из Кай. Что нам еще остается.

9-34 Такеда Синген/Уэсуги Кенсин. Уединиться после переговоров (переговоры проходили в Каи). Страстный секс под сенью родовых доспехов Сингена

"Сунь Цзы отдыхает"

Несмотря на витиеватость стиля, которым изъяснялись оба полководца, взаимодействие Каи и Этиго, в сущности, сводилось к очень простому принципу: Тигр всегда сверху, потому что Бог Войны так решил. Сунь Цзы отдыхал; родовые доспехи покрывались тончайшей патиной влаги от жаркого дыхания; Каи и Этиго могли жить спокойно еще один год.

10-09 А что если Кенсин оказался все же женщиной? Саске доложил об этом Сингену. Что решил делать Тигр из Каи?

см. Белый


1.

- Детям - мороженое! Даме - цветы!

Никогда еще у Саске не случалось головной боли такого масштаба.
Мало того, что новость сама по себе была ошеломительна, так и добыл ее Саске в аккурат накануне Каванакадзимы. Сунь Цзы был бы доволен: удар пришелся в цель, противник, суть князь Такэда, был полностью деморализован прям накануне сражения. Саске еще никогда не доводилось видеть, чтобы какая-то пара слов в одночасье превратила отважного воина в пускающего слюни идиота. С тех пор, как Саске сообщил хозяину, что Уэсуги-доно на самом деле - женщина, мозги из головы старого Тигра словно испарились, а на их месте воцарился какой-то розовый туман.

- И не перепутайте, господин!

Голова у Саске раскалывалась, в нее лезли какие-то посторонние мысли. Нет, это была плохая идея с мороженым, в Этиго его, наверное, завались, Кенсин - как его, в смысле ее, теперь назвать? госпожа Кенсин? - и так морозит все, что под руку попадется. Да и Касугу уже нельзя назвать ребенком, вот ведь, он же привык, что она маленькая, несмышленая, что ее всюду опекать надо, а тут...
А между прочим, наверное, это она все и придумала! Ну конечно! Кто, как не Касуга?!
- Давайте сюда, господин! - сжалился Саске. - Даме - цветы! А мороженое я сам отнесу.

2.

Всю обратную дорогу Саске думал над страшной местью. Какую бы новость подсунуть им перед следующей Каванакадзимой, чтобы он.. чтобы она... чтобы им всем... Вот представить - приезжает Уэсуги на Каванакадзиму, а там... что, собственно, там? что происходит в лагере Такэды, чтобы эта сладкая парочка из Этиго навсегда прикусила языки?
И тут его осенило.
Свадьба!

- Такеда-доно... А не думали ли вы, господин, о женитьбе?

Лицо старого Тигра внезапно прояснилось. Потом на нем явственно отразилась работа мысли - уже неплохо после той прострации, в которой Синген пребывал с момента новости об истинном поле Уэсуги! - а потом черты сурового воина разгладились, и он оглянулся на стан противника с мечтательностью во взгляде.
Ой нет, подумал Саске в панике. Что я наделал...
Хотя одного нельзя отрицать. Если эти двое поженятся, новость и впрямь будет потрясающая.

12-01 Такеда Синген решил жениться! На ком? А догадайтесь...

- ...на Касуге?! - не поверил Одноглазый из Осю.
- На Касуге, - авторитетно кивнул Тесокабэ. - Согласно мнению большинства опрошенных, Такэда должен жениться на Касуге.
С тех пор, как Адмирал с братишками держал тотализатор, он стал сам не свой до всяких социальных опросов.
- Ну так за чем дело стало? Поженим их, и бабки наши! - но тут Дракона осенило. - То есть, погодь! Наоборот! старикана надо женить на той, на которую меньше всего ставят, так?
Тесокабе вздохнул.
- В том-то и закавыка, бро... Меньше всего ставят на Ицки.
На лице Масамунэ отразилась работа мысли. Кого-кого, а свою подопечную он никому отдавать не собирался.
- Слух, бро... А давай его на Мори женим? И бабла сшибем, и тебе профит.
А действительно, подумал Адмирал. И как это он сам не додумался?
И посмотрел на Дракона с возросшим уважением.